— Запомни, сынок, ни я, ни кто другой не вправе отдавать тебе приказы! — довольно резко заметил адмирал. — Серому линзмену с правом на вольный режим не может приказывать никто. Мы можем лишь просить тебя о чем-нибудь или советовать, но где именно ты можешь принести наибольшую пользу, решать тебе и только тебе.
— Позвольте заверить вас, сэр, — со всей серьезностью возразил Киннисон, — что любой совет или любая ваша просьба для меня равносильны приказу.
И добавил более обычным тоном:
— Ваш вызов срочный, а мой развалюха-буксир плетется черепашьим шагом. Не могли бы вы послать за мной какой-нибудь более быстроходный корабль?
— «Неустрашимый» тебя устроит?
— Что за вопрос! Неужели вам удалось его переоборудовать за столь короткий срок?
— Как видишь!
— Держу пари, «Неустрашимый» стал одним из самых быстроходных кораблей Галактического Патруля! Он и раньше развивал неплохую скорость, а теперь за ним и подавно угнаться трудно.
И в назначенный срок в отдаленный участок космического пространства, поблизости от которого не было ни одного постороннего корабля (о чем убедительно свидетельствовали экраны включенных на предельный радиус действия детекторов), за буксиром Киннисона прибыл «Неустрашимый». После непродолжительных маневров, корабли сблизились, и «Неустрашимый», взяв на борт обшарпанный буксир, устремился к Главной Базе.
— Привет, Ким, старый космический бродяга! — последовало неуставное приветствие однокашника Серого линзмена Мейтланда, командира «Неустрашимого». Друзья крепко обнялись.
— Босс просил тебя, Ким, выйти на связь с ним за час до прибытия на Главную Базу, — информировал Мейтланд Киннисона, когда «Неустрашимый» приблизился к земной солнечной системе.
— Через Линзу или по видеоканалу?
— Он ничего не сказал. Думаю, что по твоему усмотрению.
— Тогда я воспользуюсь видеоканалом. И через секунду адмирал и Серый линзмен созерцали Друг друга на экранах видеодетекторов.
— Как ты там, сынок? — спросил Хейнес, внимательно всматриваясь в лицо Киннисона, и добавил уже через Линзу:
— До нас здесь, на Земле, дошли слухи о том, что ты вытворял на Эвфросайне. Человек не может столько пить и принимать лошадиные дозы наркотиков без вреда для своего здоровья. Я даже удивляюсь, что ты был в состоянии самостоятельно взлететь на своем тихоходе. Как тебе удалось пройти через все это? Как ты теперь себя чувствуешь?
— Приходилось тяжело, но что поделаешь? Не разбив яиц, яичницу не изжаришь, — пожал плечами Киннисон. — Впрочем, я не жалуюсь. Мне многое удалось разузнать. Чувствую себя превосходно.
— Очень рад слышать, сынок. Здесь у нас только Эллисон и я знали, кто такой Дикий Билл на самом деле. Должен сказать, что ты заставил нас поволноваться.
И снова переходя на видеоканал, Хейнес закончил вслух:
— Прошу сразу же по прибытии на Главную Базу пожаловать в мой кабинет.
— Слушаюсь, сэр! Буду у вас ровно через две минуты после того, как мы приземлимся.
— Адмирал занят, Руби? — спросил Киннисон у секретаря адмирала, входя в приемную.
— Проходите, линзмен Киннисон, адмирал ожидает вас, — улыбнулась в ответ миловидная молодая женщина и, пропустив Киннисона в кабинет, плотно прикрыла за ним дверь.
Адмирал ответил на уставное приветствие Серого линзмена, пожал ему руку и лишь после этого обратился к третьему лицу, находившемуся в кабинете:
— Навигатор Ксилпик, позвольте представить вам Серого линзмена Киннисона, с правом вольного режима. Прошу садиться, джентльмены.
И, обращаясь к Киннисону, адмирал продолжал:
— В последнее время снова стали исчезать грузовые и пассажирские корабли, исчезать бесследно, без единого сигнала тревоги или бедствия. Конвои оказались неэффективными: корабли сопровождения исчезали вместе с сопровождаемыми кораблями.
— В том числе и корабли сопровождения с нашими новыми излучателями? — спросил Киннисон у адмирала через Линзу. Новые излучатели были секретным оружием Галактического Патруля, и разговаривать о них вслух не рекомендовалось.
— Нет, — последовал краткий ответ. — Мы решили не выпускать в полет ни один корабль с новыми излучателями до тех пор, пока не разберемся, в чем здесь дело. Единственное исключение — полет посланного за вами «Неустрашимого».
— Прекрасно. Больше испытывать судьбу не стоит. Обмен телепатемами последовал в считанные мгновения, и адмирал Хейнес продолжал без малейшей задержки.
— Так вот, корабли сопровождения бесследно исчезали, не передав на базу сигнала бедствия или тревоги. Автоматическое оповещение также не срабатывало — приборы просто переставали передавать сигналы. Первым и пока единственным лучом света, позволившим хотя бы в малой степени выяснить обстоятельства таинственного исчезновения кораблей, стал рапорт, который я получил от навигатора Ксилпика, хотя, должен признаться, мне трудно поверить в то, что это имеет отношение к делу.
Киннисон посмотрел на незнакомого офицера. Розовый. Сразу можно узнать уроженца Чикладора — розовый с головы до пят. Кустистые волосы, треугольные глаза, зубы, кожа — все розовое. И речь идет не о красной крови, просвечивающей сквозь тонкую полупрозрачную кожу, а о непрозрачном пигменте, розовом с кирпично-красным оттенком, столь характерном для гуманоидов, обитающих на Чикладоре.
— Мы подвергли Ксилпика самому тщательному обследованию, — невозмутимо продолжал Хейнес, как будто Ксилпик находился не в его кабинете, а на своей родной планете. — Самое ужасное во всей истории, что Ксилпик абсолютно честно рассказывает о виденном им или, по крайней мере, считает, что был свидетелем разыгравшихся на его глазах сцен. Можете называть его рассказ как угодно, — галлюцинацией, наваждением, навязчивой идеей, но то, о чем он говорит, слишком невероятно, чтобы этому верить. И тем не менее, судя по всему, все произошло именно так, и всякие сомнения в психическом здоровье Ксилпика следует отмести как несостоятельные. А теперь, Ксилпик, я попрошу вас рассказать Киннисону то, о чем вы уже поведали членам Совета. Надеюсь, Киннисон, вам удастся извлечь из его слов рациональное звено. Нам это оказалось не под силу.
— Итак, я вас слушаю.
Но Киннисон не только внимательно слушал чикладорца. Как только Ксилпик начал говорить, Серый линзмен проник в его разум. Несколько мгновений ушло на то, чтобы настроиться на волну, на которой тот мыслил. Но зато потом Киннисон как бы своими глазами увидел все, что пришлось пережить Ксилпику.
— Второй навигатор радегелианского космического корабля скончался во время рейса, некогда корабль совершил посадку на Чикладоре, я занял его место. А примерно через неделю вся команда разом сошла с ума. Правивший вместе со мной вахту пилот вышел из-за пульта управления и, схватив кресло, вдребезги разнес автоматический прокладчик курса, после чего перешел в инерционный режим и выключил все навигационные приборы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
